Я слышал, будто старый лорд и аббат Фульчерид были друзьями. В счетной книге манора сохранилось немало соглашений, заключенных ими между собой по всяким мелким вопросам, и, судя по этим записям, лорд и аббат действительно доверяли друг другу. Но нынче все свидетели померли, да и сам аббат Фульчерид преставился. Теперь на его месте некий отец Годефрид. Однако насколько я понимаю, в аббатстве могли сохраниться письма старого лорда. Ежели в них содержатся какие-либо указания на намерения сторон, они смогут послужить не худшим доказательством, чем показания свидетелей или даже договорная грамота. Ну да ладно, в свое время мы все узнаем.

Лорд и его домочадцы сидели за высоким столом, не торопясь расходиться. Роджер задумчиво поглядывал на кубок с вином, которого выпил уже немало. Мальчика, всячески тому противившегося, старая нянюшка отвела в спальню. Леди Эдвина сидела по левую руку от мужа и ухаживала за ним нежно и преданно, не забывая постоянно подливать вина. На губах ее играла все та же легкая улыбка. Слева от нее сидел привлекательный молодой сквайр лет двадцати пяти. Держался он скромно, почтительно, а его улыбку можно было бы счесть отражением улыбки хозяйки дома. Казалось, что за этими улыбками таится некий секрет, общий для сквайра и его госпожи. Кадфаэлю они напоминали загадочные улыбки языческих каменных изваяний, давным-давно виденных им в Греции. Мягкие черты лица, обходительные манеры, щегольской наряд и завитые волосы сочетались в облике молодого человека с высоким ростом и крепким сложением. Кадфаэль поглядывал на него с интересом — похоже, этот малый занимал в доме особое положение.

— Того красавчика зовут Гослин, — пояснил Алард, проследив за взглядом Кадфаэля. — Покуда Роджер находился в отлучке, он состоял при леди и был ее правой рукой.

«А теперь никак сделался и левой», — с усмешкой подумал Кадфаэль, ибо, в то время как леди с вкрадчивой, обезоруживающей улыбкой нашептывала что-то на ухо мужу, ее левая рука, так же как и правая рука смазливого сквайра, пребывала под столом.